— Такое может случиться, даже если этот третий — взрослый человек, — сухо возразил Кадфаэль.

— Но с его согласия, ведь и в обители тоже остается соблазн сделать карьеру. Но младенцы — нет, здесь слишком много возможностей для злоупотреблений.

— Как ты думаешь, придет к нам этот мальчик через несколько лет на условиях отца аббата? — поинтересовался Кадфаэль.

— Сомневаюсь. Если его поместят в нашу школу, его отцу придется платить за него. — Брат Павел, который был склонен отыскивать ангельские задатки у любого бесенка, если тот был его учеником, тем не менее скептически относился к старшим родственникам детей. — Если бы мальчика приняли в послушники, мы бы взяли на себя расходы по его содержанию и всему прочему. Я знаю отца ребенка. Вполне порядочный человек, но скупой. А вот его жена, я уверен, будет очень рада, что младшенький останется при ней.

Они подошли ко входу на галерею; в тихом, напоенном сладким ароматом воздухе плавали мягкие зеленоватые тени деревьев и кустов, тронутых первыми признаками золотой осени.

— А другой? — спросил Кадфаэль. — Аспли — это где-то к югу, на границе Долгого Леса; я слышал это имя, но не более. Ты знаешь их семью?

— Только понаслышке, но слава о них идет хорошая. С посланием сюда приходил управляющий манором — старый кряжистый сакс, если судить по его имени — Фремунд. Он сказал, что юноша умеет читать, здоров и хорошо воспитан. Во всех отношениях доброе приобретение для нас.

Заключение, с которым не было причин спорить.

Анархия в стране, раздираемой гражданской войной, сильно сократила доходы аббатства; те, кто намеревался совершить паломничество, оставались сидеть, съежившись, по домам; уменьшилось, к сожалению, число послушников, желающих вступить в монастырь, при том что сильно увеличилось число нищих беженцев, ищущих убежища в его стенах. Возможность получить взрослого члена общины, грамотного, жаждущего начать послушничество, было прекрасной новостью для аббатства.